Главная > Без рубрики > О гигиене в средневековой Европе

О гигиене в средневековой Европе

.

А знаете ли вы, что европейцы в средние века, вместе с культурой римских терм, утратили и культуру чистого тела. Представьте как «благоухали» почтенные матроны. Некоторые связывают это с повальной вырубкой лесов в Европе. А нашу русскую баню, которая чередует горячий пар и холодную воду, они считали появлением мазохизма. О диве дивном, которое он наблюдал в Славянской земле, упоминал еще Андрей Первозванный:

«Видел бани деревянные, и натопят их сильно, и разденутся и будут наги, и обольются квасом кожевенным, и поднимут на себя прутья молодые… и, чуть живые, обольются водою студеною, и только так оживут».

.

Европа же в это время, больше заботилась о чистоте духовной, чем телесной. И каждый католик часто совершающий омовение, находился под подозрением. Существуют свидетельства того что, Изабелла Кастильская мылась всего два раза в жизни — когда крестилась и когда выходила замуж. И то только потому, что этого требовали церковные обряды. Ее «рекорд» побил король-солнце Людовик Четырнадцатый, он соизволил помыться аж целых четыре раза, причем после каждого раза болел. Уже в 17 веке европейцы изобрели нижнее белье, которое служило своеобразной прослойкой между грязным телом и роскошным верхним нарядом — стирать наряды стоило больших денег.
Одно время баня в Европе была объявлена, даже рассадником чумы. И как ни странно, это было правдой. Дело в том, что европейские бани, нагревались до температуры, которая была не способна уничтожить болезнетворные бациллы, то есть бани были чуть теплыми, и мылись частенько все вместе и хозяева и работники. В результате этого перекоса в сторону молитв, от чумы погибло чуть-ли не пол-Европы.

.

Культура европейцев в средние века
Разные эпохи ассоциируются с разными запахами. Средневековая европа, вполне заслуженно пахнет нечистотами и смрадом гниющих тел.
Города отнюдь не походили на чистенькие павильоны Голливуда, в которых снимаются костюмированные постановки романов Дюма.
Швейцарец Патрик Зюскинд, известный педантичным воспроизведением деталей быта описываемой им эпохи, ужасается зловонию европейских городов позднего средневековья:«Улицы провоняли дерьмом, задние дворы воняли мочой, лестничные клетки воняли гниющим деревом и крысиным пометом, кухни – порченым углем и бараньим жиром; непроветриваемые комнаты воняли затхлой пылью, спальни – жирными простынями, сырыми пружинными матрасами и едким сладковатым запахом ночных горшков.
Из каминов воняло серой, из кожевенных мастерских воняло едкой щелочью, из боен воняла свернувшаяся кровь.
Люди воняли потом и нестиранной одеждой, изо рта воняло гнилыми зубами, из их животов – луковым супом, а от тел, если они уже не были достаточно молоды, старым сыром, и кислым молоком, и онкологическими болезнями.
Воняли реки, воняли площади, воняли церкви, воняло под мостами и во дворцах. Крестьянин вонял как и священник, ученик ремесленника – как жена мастера, воняло все дворянство, и даже король вонял, как дикое животное, а королева, как старая коза, и летом, и зимой».В то время, пишет Зюскинд, «не существовало не единого вида человеческой деятельности, ни созидательной не разрушительной, ни единого выражения зарождающейся или загнивающей жизни, которую бы постоянно не сопровождала вонь».Попробуем разобраться, не возвел ли писатель напраслину на Прекрасное Средневековье и не сгустил ли краски для эпатажа наивного и доверчивого читателя. Судите сами.

Герцог Норфолк отказывался мыться якобы из религиозных убеждений. Его тело покрылось гнойниками. Тогда слуги дождались, когда его светлость напьется мертвецки пьяным, и еле-еле отмыли.

В руководстве учтивости, изданном в конце 18-го(!) века (Manuel de civilite. 1782.) формально запрещается пользоваться водой для умывания, «ибо это делает лицо зимою более чувствительным к холоду, а летом к жаре».

.

Европейские города утопали в нечистотах:
«Французский король Филипп II Август, привыкший к запаху своей столицы, в 1185 году упал в обморок, когда стоял у дворца, и проезжающие мимо него телеги взрывали уличные нечистоты…». (Лев Гумилев)

Людовик ХIV мылся всего два раза в жизни — и то по совету врачей. Мытье привело монарха в такой ужас, что он зарекся когда-либо принимать водные процедуры.
Русские послы при дворе Людовика XIV (Король-солнце) писали, что их величество «смердит аки дикий зверь».

Самих же русских по всей Европе считали извращенцами за то, что те ходили в баню раз в месяц – безобразно часто (распространенную теорию о том, что русское слово «смердеть» и происходит от французского «мерд» – «говно», пока, впрочем, признаем излишне спекулятивной).

.

«Ночные горшки продолжали выливать в окна, как это было всегда – улицы представляли собой клоаки. Ванная комната была редчайшей роскошью. Блохи, вши и клопы кишели как в Лондоне, так и в Париже, как в жилищах богатых, так и в домах бедняков.
(Ф. Бродель. Структуры повседневности. Т.1. – М., 1986. – С. 317 – 332.)

Жители домов выплескивали все содержимое ведер и лоханок прямо на улицу, на горе зазевавшемуся прохожему.
Застоявшиеся помои образовывали смрадные лужи, а неугомонные городские свиньи, которых было великое множество, дополняли картину».
(Книга для чтения по истории Средних веков. Ч. 2./ Под ред. С.Д. Сказкина. – М., 1951. – С. 12 – 13.)

.

Антисанитария, болезни и голод – вот лицо средневековой Европы. Даже знать в Европе не всегда могла есть досыта, из десяти детей выживало хорошо если двое-трое, а при первых родах умирала треть женщин… Освещение – в лучшем случае восковые свечи, а обычно – масляные светильнички или лучина. Голодные, обезображенные оспой, проказой и, позже, сифилисом лица выглядывали из окон, затянутых бычьими пузырями…

Наиболее типичная европейская городская улица шириной в 7 – 8 метров (такова, например, ширина важной магистрали, которая ведет к собору Парижской Богоматери).
Маленькие улицы и переулки были значительно уже – не более двух метров, а во многих старинных городах встречались улочки шириной и в метр. Одна из улиц старинного Брюсселя носила название «Улица одного человека», свидетельствующее о том, что два человека не могли там разойтись.”Уличное движение составляли три элемента: пешеходы, животные, повозки. По улицам средневековых городов часто гнали стада».
(А.Л. Ястребицкая. Западная Европа XI – XIII веков. – М., 1978. – С. 52.)

Может быть, беллетрист перегнул палку? Для красного словца не пожалел красок, чтобы живописать жизнь своих достопочтенных европейских предков. «Город не был здоровым местом ни для бедных, ни для богатых, поскольку опасность таилась в самих домах, то есть там, откуда ее совсем не ждали», — так описывает повседневную жизнь викторианской Англии Таня Диттрич. В 1862 году, когда в России отменили крепостное право, в «Таймс» Чарлз Дарвин опубликовал рекомендации для леди любого возраста. В них ученый советовал капнуть «каплю аммиака или нашатырного спирта на обои или платье, чтобы определить наличие в них мышьяка».
Именно дурной воздух они считали причиной всех бед, а не сами нечистоты. Для подобного заключения у лондонцев викторианского периода было еще больше оснований, поскольку 24 тонны лошадиного навоза и полтора миллиона кубических футов человеческих фекалий стекало ежедневно в Темзу через канализационные каналы, до того как была выстроена закрытая канализационная система». И это в то время, когда Шерлок Холмс с доктором Ватсоном гоняли по Лондону профессора Мориарти.

А что же было в эпоху королевы Марго и трех мушкетеров? Раньше было еще хуже. И не только на Альбионе-острове, но и на континенте. Древнее название столицы Франции Лютеция переводится с латинского как «грязь». Чуть позже римляне назвали его «городом парисиев» (Civitas Parisiorum) и построили там термы, амфитеатр и акведук. В Нидерландах, считавшихся самой передовой державой в техническом смысле, и куда русский царь Петр приехал учиться, «в 1660 году все еще садились за стол, не вымыв руки, независимо от того, чем только что занимались». Историк Поль Зюмтор, автор «Повседневной жизни Голландии во времена Рембрандта», отмечает: «ночной горшок мог простоять под кроватью целую вечность, прежде чем служанка забирала его и выливала содержимое в канал». «Общественных бань практически не знали, — продолжает Зюмтор. — Еще в 1735 году в Амстердаме было всего одно такое заведение. Моряки и рыбаки, насквозь пропахшие рыбой, распространяли невыносимую вонь. Личный туалет носил чисто декоративный характер».

«Водные ванны утепляют тело, но ослабляют организм и расширяют поры, поэтому они могут вызвать болезни и даже смерть», — утверждалось в одном медицинском трактате ХV века. В ХV—ХVI вв. богатые горожане мылись раз в полгода, в ХVII—ХVIII вв. они вообще перестали принимать ванну. Порой водные процедуры использовались только в лечебных целях. К процедуре тщательно готовились и накануне ставили клизму.

Большинство аристократов спасались от грязи с помощью надушенной тряпочки, которой они протирали тело. Подмышки и пах рекомендовалось смачивать розовой водой. Мужчины носили между рубашкой и жилетом мешочки с ароматическими травами. Дамы пользовались исключительно ароматической пудрой.

Несколько раз упоминались просвещенные римляне, которые строили в варварской Европе акведуки и термы-бани. Куда же они подевались? Некоторые исследователи возводят вину на христианство. Ведь в одном лишь Риме насчитывалось более тысячи терм, но христиане, придя к власти, их все закрыли. Обычай мыться в бане пытались возродить крестоносцы, соприкоснувшиеся с этим обычаем на Востоке. Ветры Реформации развеяли эти попытки, как дым от костра тамплиеров.

На православной Руси издревле почитали баньку. Это единственное строение, которое не освящают, так что остается некий «уголок», посвященный языческим богам. Недаром девушки приходят сюда гадать, сняв кресты и золотые украшения, но оставляют браслеты из дерева или веревочек. Сотрудник отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата священник Всеволод Чаплин признает, что «церковь испытывает большие затруднения в связи с тем, что наше каноническое право сегодня не всегда можно применять буквально. Иначе всех нужно отлучить от Церкви. Если православный ходит в баню, то он должен следить за тем, нет ли рядом еврея. Ведь по каноническим правилам православному нельзя мыться в бане с евреем».

Однако мылись и моются православные в бане, потому что не истребили в себе до конца язычества. В отличие от погрязшей в вони и нечистотах Европы, поспешившей сначала отринуть свои языческие корни, как Европа нынешняя, которая отрекается от истоков христианских. Во имя доведенной до абсурда косной Догмы (религиозной или политкорректной) легко сесть в лужу.

Историк Дрэпер представил в своей книге «История отношений между религией и наукой» довольно яркую картину условий, в которых жило население Европы в средние века . Вот главные черты этой картины: «Поверхность континента покрыта была тогда большей частью непроходимыми лесами; там и сям стояли монастыри и города.

В низменностях и по течению рек были болота, простиравшиеся иногда на сотни миль и испускавшие свои ядовитые миазмы, которые распространяли лихорадки. В Париже и в Лондоне дома были деревянные, вымазанные глиной, крытые соломой или тростником. В них не было окон и, до изобретения лесопилен, в немногих домах существовали деревянные полы… Печных труб не было. В таких жилищах едва ли была какая защита от непогоды. О водосточных канавах не заботились: гниющие остатки и мусор просто выкидывались за дверь.

Опрятность была совершенно неизвестна: высокие сановники, как например, архиепископ Кентерберрийский, кишели насекомыми.

Пища состояла из грубых растительных продуктов, таких как горох или даже древесная кора. В некоторых местах поселяне не знали хлеба,

«Удивительно ли после этого», – отмечает далее историк, – что во время голода 1030 года жарилось и продавалось человеческое мясо или что в голодный 1258 год в Лондоне умерло с голоду 15 тысяч человек?»

Гигиена европейцев в средние века

Моющих средств, как и самого понятия личной гигиены, в Европе до середины ХIХ века (то есть совсем недавно) вообще не существовало… Однако атмосферу отравляли не только экскременты. Мясники забивали скот прямо на улицах и там же потрошили туши, разбрасывая кишки и сливая кровь на тротуары. Вонь распространялась на всю округу.

В позднем Средневековье люди научились перерабатывать мусор и экскременты. Мочу, например, собирали для обработки кожи и отбеливания ткани, а из костей животных делали муку. В старину художники ставили возле ферм бочки для мочи, на которой они замешивали краски То, что не подлежало переработке, оставалось валяться на улице.

Улицы мыл и чистил единственный существовавший в те времена дворник — дождь, который, несмотря на свою санитарную функцию, считался наказанием господним. Дожди вымывали из укромных мест всю грязь, и по улицам неслись бурные потоки нечистот, которые иногда образовывали настоящие реки. Так, например, во Франции возникла речушка Мердерон («мерд» в переводе — дерьмо).

Если в сельской местности рыли выгребные ямы, то в городах люди испражнялись в узеньких переулках и во дворах…
Но и сами люди были ненамного чище городских улиц. «Водные ванны утепляют тело, но ослабляют организм и расширяют поры. Поэтому они могут вызвать болезни и даже смерть», — утверждал медицинский трактат ХV века. В Средние века считалось, что в очищенные поры может проникнуть зараженный инфекцией воздух. Вот почему высочайшим декретом были упразднены общественные бани. И если в ХV — ХVI веках богатые горожане мылись хотя бы раз в полгода, в ХVII — ХVIII веках они вообще перестали принимать ванну. Правда, иногда приходилось ею пользоваться — но только в лечебных целях. К процедуре тщательно готовились и накануне ставили клизму. Французский король Людовик ХIV мылся всего два раза в жизни — и то по совету врачей. Мытье привело монарха в такой ужас, что он зарекся когда-либо принимать водные процедуры.

Все гигиенические мероприятия сводились только к легкому ополаскиванию рук и рта, но только не всего лица. «Мыть лицо ни в коем случае нельзя, — писали медики в ХVI веке, — поскольку может случиться катар или ухудшиться зрение». Что же касается дам, то они мылись 2 — 3 раза в год.

Большинство аристократов спасались от грязи с помощью надушенной тряпочки, которой они протирали тело. Подмышки и пах рекомендовалось смачивать розовой водой. Мужчины носили между рубашкой и жилетом мешочки с ароматическими травами. Дамы пользовались только ароматической пудрой.

Средневековые «чистюли» часто меняли белье — считалось, что оно впитывает в себя всю грязь и очищает от нее тело. Однако к смене белья относились выборочно. Чистая накрахмаленная рубашка на каждый день была привилегией состоятельных людей. Вот почему в моду вошли белые гофрированные воротники и манжеты, которые свидетельствовали о богатстве и чистоплотности их владельцев. Бедняки не только не мылись, но и не стирали одежду — у них не было смены белья… Самая дешевая рубашка из грубого полотна стоила столько же, сколько дойная корова.

.

Христианские проповедники призывали ходить буквально в рванье и никогда не мыться, так как именно таким образом можно было достичь духовного очищения. Мыться нельзя было еще и потому, что так можно было смыть с себя святую воду, к которой прикоснулся при крещении. В итоге люди не мылись годами или не знали воды вообще. Грязь и вши считались особыми признаками святости. Монахи и монашки подавали остальным христианам соответствующий пример служения Господу. На чистоту смотрели с отвращением. Вшей называли “Божьими жемчужинами” и считали признаком святости. Святые, как мужского, так и женского пола, обычно кичились тем, что вода никогда не касалась их ног, за исключением тех случаев, когда им приходилось переходить вброд реки. Люди справляли нужду где придется. Например, на парадной лестнице дворца или замка. Французский королевский двор периодически переезжал из замка в замок из-за того, что в старом буквально нечем было дышать. Позже для спасения от вони будет выход: люди начнут пользоваться духами. Взгляните на старинные гравюры: небольшие пристройки на внешних стенах замков и домов – это вовсе не сторожевые башенки для стрелков, а сортиры с отверстиями системы “очко”, только испражнения стекали не в отстойники или в выгребные ямы, а падали на зазевавшегося под стенами замка крестьянина. Подобные “ласточкины гнезда” можно увидеть в орденских замках в Прибалтике.

В Лувре, дворце французских королей, не было ни одного туалета. Опорожнялись во дворе, на лестницах, на балконах. При “нужде” гости, придворные и короли либо приседали на широкий подоконник у открытого окна, либо им приносили “ночные вазы”, содержимое которых затем выливалось у задних дверей дворца. То же творилось и в Версале, например во время Людовика XIV, быт при котором хорошо известен благодаря мемуарам герцога де Сен Симона. Придворные дамы Версальского дворца, прямо посреди разговора (а иногда даже и во время мессы в капелле или соборе), вставали и непринужденно так, в уголочке, справляли малую (и не очень) нужду.Интересно, что и любовница Людовика ХIV, мадам де Монтеспан, тоже так делала?!

.

Известна история, которую так любят рассказывать Версальские гиды, как однажды к королю прибыл посол Испании и, зайдя к нему в опочивальню (дело было утром), попал в неловкую ситуацию – у него от королевского амбре заслезились глаза. Посол вежливо попросил перенести беседу в парк и выскочил из королевской спальни как ошпаренный. Но в парке, где он надеялся вдохнуть свежего воздуха, незадачливый посол просто потерял сознание от вони – кусты в парке служили всем придворным постоянным отхожим местом, а слуги туда же выливали нечистоты.

Король-Солнце, как и все остальные короли, разрешал придворным использовать в качестве туалетов любые уголки Версаля.(До сих пор парки Версаля воняют мочой в теплый день.)

Стены замков оборудовались тяжелыми портьерами, в коридорах делались глухие ниши. Но не проще ли было оборудовать какие-нибудь туалеты во дворе или просто бегать в тот, описанный выше, парк? Нет, такое даже в голову никому не приходило, ибо на страже Традиции стояла …диарея. Беспощадная, неумолимая, способная застигнуть врасплох кого угодно и где угодно. При соответствующем качестве средневековой пищи понос был перманентным. Эта же причина прослеживается в моде тех лет (XII-XV вв.) на мужские штаны-панталоны состоящие из одних вертикальных ленточек в несколько слоев.

.

Выезд двора Людовика XIV из дворца.Слуги приступают в уборке дерьма.

В 1364 году человек по имени Томас Дюбюссон получил задание «нарисовать ярко-красные кресты в саду или коридорах Лувра, чтобы предостеречь людей там гадить – чтобы люди считали подобное в данных местах святотатством». Добраться до тронного зала было само по себе очень «запашистым» путешествием. «В Лувре и вокруг него, – писал в 1670 году человек, желавший строить общественные туалеты, – внутри двора и в его окрестностях, в аллеях, за дверьми – практически везде можно увидеть тысячи кучек и понюхать самые разные запахи одного и того же – продукта естественного отправления живущих здесь и приходящих сюда ежедневно». Периодически из Лувра выезжали все его знатные жильцы, чтобы дворец можно было помыть и проветрить.

ПОБЕДА ХРИСТИАНСКОЙ КАТОЛИЧЕСКОЙ ЦЕРКВИ НАД БАНЯМИ В ЕВРОПЕ

Античный мир возвел гигиенические процедуры в одно из главных удовольствий, достаточно вспомнить знаменитые римские термы. До победы христианства только в одном Риме действовало более тысячи бань. То, что христиане первым делом, придя к власти, закрыли все бани, общеизвестно, но объяснения этому действу я нигде не видел. Тем не менее причина, вполне возможно, лежит на поверхности.

Христиан всегда раздражали ритуальные омовения конкурирующих религий – иудаизма и, позже, ислама. Еще Апостольскими Правилами христианам запрещалось мыться в одной бане с евреем. А где взять баню без еврея? Вот придешь в баню – и смотри в оба, кто там еврей. А вдруг не узнаешь и во грех войдешь? Это потом нацисты головы и носы будут сравнивать, а тогда еврея и по носу то не отличишь от римлянина – те тоже носатые. А ходить и члены рассматривать – так и нарваться можно. Проблема, однако. Чтобы не впасть в грех, бани и разрушили.

Нет бани – нет проблем!

К тому же мерзкие язычники обвиняли христиан (сейчас и не подумаешь) в разврате, так как первые христиане ходили в бани с бабами. Архетипичный, кстати, путь развития тоталитаризма – первые большевики тоже будут вооружаться принципом общих бань и лозунгом «долой стыд», а потом будет «секса у нас нет». Они не придумали ничего нового, это был уже пройденный христианами путь.

Для тех, кто Апостольские Правила подзабыл, правилами Трулльского («Пятошестого», 691 – 692 г.) Вселенского Собора бывшее 11-ое правило было подтверждено: запрещено пользоваться услугами врачей-иудеев и, опять же, мыться с евреями в одной бане. Заодно, как пережитки язычества, запрещались, гадания, карнавалы ряженых, и даже ученые медведи. Позже фраза «обвиняемый был замечен принимающим баню» стала обычной в отчетах инквизиции, как несомненное доказательство ереси.

Формально и сегодня любой православный может быть отлучен от Церкви за совместный поход в баню с евреем. По признанию сотрудника отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата священника Всеволода Чаплина, «церковь испытывает большие затруднения в связи с тем, что наше каноническое право сегодня не всегда можно применять буквально. Иначе всех нужно отлучить от Церкви. Если православный ходит в баню, то он должен следить за тем, нет ли рядом еврея. Ведь по каноническим правилам православному нельзя мыться в бане с евреем»
(http://www.sexopedia.ru/appendixes69_pg162.shtml).

Символом победы христианства над банями могли бы послужить ворота римской постройки Порта Нигра (Porta Nigra, «черные ворота») в Трире (родине Карла Маркса) – старейшем городе Германии и бывшей столице римской провинции Бельгика Прима, стоящие среди развалин римских бань (и даже бань, в которых еще мылись первые христиане – термы св. Варвары, 2 век н.э.). В этих воротах древнего Трира, символе города, замуровал себя св. Симеон. Еду ему просовывали в окошко, и замурованный Симеон просидел там лет десять, оставив своих фекалий полную башню. Там же, в своей келье, он и был окончательно замурован после смерти (наступившей от… ладно, ладно, молчу :-).

За такой истинно христианский «подвиг» набожный Симеон-затворник был канонизирован Папой Бенедиктом IX и стал Святым Симеоном Сиракузким, а над воротами и вокруг них христиане под руководством архиепископа Поппо надстроили церковь св. Симеона (позже разобранную Наполеоном в 1803 г.). Вонь от испражнений Св. Симеона у ворот Порта Нигра, среди всех этих разрушенных термов – символ пришедшего христианского Средневековья.

В CHRONICA REGIA COLONIENSIS (Кельнская королевская хроника) за 1186 год мы можем прочитать, что «В Трире на Троицу, выпавшую на 1 июня, когда отмечался также праздник святого Симеона, некие люди наполнили печь хлебом, который они должны были выпечь, однако он весь превратился в кровь»
(http://vostlit.narod.ru/Texts/rus8/Koeln_Koengs_Chr/text3.htm).

Обычные христианские евхаристические страшилки и каннибалистические мотивы в этой записи не главное. К этому мы уже привыкли – то христианам сжигаемый мученик кажется хлебом (св. Поликарп), то хлеб кровью… А забавно здесь то, что св. Симеону удалось опять послужить символом христианства, которое сначала утопило Европу в говне, а затем – и в крови: первые «еретики» сгорали на кострах именно около Трира в 1232 г. Еретики эти действительно совершили страшное деяние – осмелились перевести Библию на немецкий язык. Позже в архиепископстве Трира будет сожжено 6500 «еретиков» и «ведьм»…

Дуализм христианства проповедовал ничтожность тела и «умерщвление плоти». Тело – ничто, только душа имела значение.

Первая видимость — это тело. Его следовало принизить. Григорий Великий называл тело «омерзительным одеянием души». «Когда человек умирает, он излечивается от проказы, каковой является его тело», – говорил Людовик Святой Жуанвилю.

Монахи, служившие средневековым людям примером для подражания, беспрестанно смиряли свою плоть, культивируя аскетические привычки. В монастырских уставах указывалось максимальное количество дозволенных ванн и туалетных процедур, поскольку все это считалось роскошью и проявлением изнеженности. Для отшельников грязь была добродетелью. Крещение должно было отмыть христианина раз и навсегда в прямом и переносном смысле.
(Жак ле Гофф «Цивилизация средневекового Запада»).

Христианство выкорчевало из памяти народа даже мысли о банях и ваннах. Столетия спустя, крестоносцы, ворвавшиеся на Ближний Восток, поразили арабов своей дикостью и грязью. Но франки (крестоносцы), столкнувшись с таким забытым благом цивилизации, как бани Востока, оценили их по достоинству и даже попытались вернуть в XIII веке этот институт в Европу. Безуспешно, конечно, – во времена вскоре наступившей Реформации усилиями церковных и светских властей бани в Европе вновь были надолго искоренены как очаги разврата и духовной заразы.

Наглядное представление о гигиене средних веков, волне адекватное реальности, можно получить, посмотрев фильм «13-ый воин», где лоханка, в которой умывается и куда сморкается и плюется один, переходит по кругу. Пару лет назад англоязычную часть интернета обошла статья «Жизнь в 1500-х годах» («Life in the 1500′s», тут же названная христианами «антикатолической ложью»), в которой рассматривалась этимология различных поговорок. Авторы утверждали, что именно такие грязные лоханки спровоцировали живую и поныне идиому «не выплеснуть с водой ребенка». Действительно – в грязной воде можно было и не заметить. Но в реальности и такие лоханки были большой редкостью.

В европе, в те времена уход за телом считался грехом. Христианские проповедники призывали ходить буквально в рванье и никогда не мыться, так как именно таким образом можно было достичь духовного очищения.

Мыться нельзя было еще и потому, что так можно было смыть с себя святую воду, к которой прикоснулся при крещении. В итоге люди не мылись годами или не знали воды вообще.

Грязь и вши в европесчитались особыми признаками святости.

Монахи и монашки подавали остальным христианам соответствующий пример служения Господу:
«По-видимому, монахини появились раньше, чем монахи: не позднее середины III столетия. Некоторые из них замуровывали себя в гробницах. На чистоту смотрели с отвращением. Вшей называли «Божьими жемчужинами» и считали признаком святости. Святые, как мужского, так и женского пола, обычно кичились тем, что вода никогда не касалась их ног, за исключением тех случаев, когда им приходилось переходить вброд реки».
(Бертран Рассел)

Если уже две тысячи лет назад в семье китайского императора ежегодно использовалось 15 000 листов туалетной – толстой, мягкой, опрысканной благовониями – бумаги, то в Европе туалетная бумага появится только в 1860-е гг.

(Заметим в скобках, что британский изобретатель Джеймс Олкок чуть было не разорился – товар поначалу шел плохо, спроса не было. Современная мягкая туалетная бумага появится в продаже в Америке только в 1907 году).

В средние же века – грязь и дерьмо священны и сакральны. Христианский маразм доходил даже до того, что в уставе католического женского монастыря св. Клариссы в Мюнхене сестрам строго запрещалось пользоваться бумагой после посещения уборной. Результат не заставил себя долго ждать – в средние века Европа просто утопала в грязи и всевозможных эпидемиях.

Пренебрежение гигиеной обошлось Европе очень дорого: в XIV веке от чумы («черной смерти») Франция потеряла треть населения, а Англия и Италия – до половины. Многие города вымерли почти полностью. Жители бежали из пораженных чумой городов и боялись возвращаться назад – потому что Черная Смерть тоже возвращалась и забирала тех, кому посчастливилось в первый раз.

Деревни тоже опустели и многие поля превратились в пастбища или заросли лесом. Чума унесла 25 миллионов жизней, одну четвертую часть населения континента, но вот парадокс – христиане сочли чуму наказанием за грехи, в том числе и за посещение бань!

История европейского сортира

Канализация уже существовала в Древнем Египте: археологи обнаружили там сточные каналы, которым свыше 2500 лет, а стульчак из известняка, найденный близ Тель-эл-Амарны, датируется ориентировочно 1350 г. до н. э. Такой же древний туалет относится к цивилизации Мохенджо-Даро (2500 лет до н.э. на территории нынешнего Пакистана). Это кирпичное сооружение со стульчаком, связанное с подземной сточной системой. Более продвинутые системы подземного отвода дождевых и бытовых стоков существовали в Вавилоне, Карфагене, Иерусалиме. Как отхожее место клозет впервые повсеместно встречается в V в. до н.э. в Афинах, где воду и нечистоты с площадей отводили при помощи специального канала глубиной и шириной 1 метр.

В Китае, в захоронении императора западной династии Хан (206 год до н.э. – 24 год.н.э.), следопыты нашли каменное сидение с подлокотниками и сливной бачок, наполнявшийся проточной (водопроводной!) водой.

Однако самая известная из клоак – Cloaca maxima – была проведена в Риме. Построенная в VII—VI веках до нашей эры, она имела она около пяти метров в ширину и оставалась самой совершенной системой еще многие века после того. История канализации хранит сведения о роскошных уборных (фриках), которые в Древнем Риме служили местом встреч и бесед под журчание сливных ручьев. Развитию сортиров не помешал даже налог на латрины (общественные туалеты), введенный в I-ом веке римским императором Веспасиану. Этот туалетный налог обогатил мировой лексикон выражением «деньги не пахнут» (Pecunia non olet).

Что касается территории современного Евросоюза, то единственное упоминание о сортире – в саге о Торстейне Морозе, а это – Исландия века как максимум XI -го. Исландия, как известно, и сегодня – страна языческая, христианство там не прижилось. С приходом христианства будущие поколения европейцев забыли о туалетах со смывом на полторы тысячи лет, повернувшись лицом к ночным вазам. Роль забытой канализации выполняли канавки на улицах, где струились зловонные ручьи помоев. Забывшие об античных благах цивилизации люди справляли теперь нужду где придется.
Например, на парадной лестнице дворца или замка. Французский королевский двор периодически переезжал из замка в замок из-за того, что в старом буквально нечем было дышать. Ночные горшки стояли под кроватями дни и ночи напролет. К мытью тела тогдашний люд относился подозрительно: нагота – грех, да и холодно – простудиться можно. Горячая же ванна нереальна – дровишки стоили уж очень дорого, основному потребителю – Святой Инквизиции – и то с трудом хватало, иногда любимое сожжение приходилось заменять четвертованием, а позже – колесованием.

С вонью и антисанитарией Средневековья пытались бороться деятели эпохи Возрождения. Вот формула одного из изобретений Леонардо да Винчи: «Сиденью нужника так поворачиваться, как окошечку монахов, и возвращаться в свое первое положение противовесом. Крышка над ним должна быть полна отверстий, чтобы воздух мог выходить». Но теоретические разработки Да Винчи на практике оказались никому не нужны. Народ продолжал испражнятся где придется, а королевский двор – в коридорах Лувра. Впрочем, ограничиваться коридорами уже не приходилось – в моду вошло отправление нужд прямо на балу. Позже для спасения от вони будет найден другой, альтернативный предложениям Да Винчи, выход: люди начнут пользоваться духами.

Верх сортирного комфорта в те времена в европе выглядел примерно так, как показано в фильме «Черный Рыцарь» – дыра с лежащим рядом пучком соломы… Взгляните на старинные гравюры: небольшие пристройки на внешних стенах замков и домов – это вовсе не сторожевые башенки для стрелков, а сортиры с отверстиями системы «очко», только испражнения стекали не в отстойники или в выгребные ямы, а падали на зазевавшегося под стенами замка крестьянина. Подобные «ласточкины гнезда» можно увидеть в орденских замках в Прибалтике. В Шато-Гайаре все было устроено примерно так же и рутьеры (бандиты-наемники) взяли Шато-Гайар, ворвавшись через те самые сортирные отверстия.

В этих сортирных башнях висели крючья для одежды – но не удобства ради, а потому что считалось, что амбре убивает блох. Зато в замках Люксембурга и Швейцарии наличие туалета приветствовалось, ибо сток направлялся в подконтрольное ущелье – враг не пройдет! В городах же ходить по улицам становилось все более затруднительно.

Из-за постоянной грязи почти все члены думы ходят в думу в деревянных башмаках,
(вот почему, у национальной одежды европейцев -деревянные башмаки)
и когда сидят в зале совета, деревянные башмаки стоят за дверью. Глядя на них, можно отлично сосчитать, сколько человек явилось на заседание…
(Книга для чтения по истории Средних веков. Ч. 2./ Под ред. С.Д. Сказкина. – М., 1951)

Позже деревянные ботинки уже не будут спасать от грязи и дерьма, и в моду войдут ходули,
(вот откуда появились ходули)
как единственное возможное средство передвижения по засранным улицам средневековых европейских городов…

Отдельные экзотические попытки «унитазостроения» были лишь забавой. В XVI веке сэр Джон Харрингтон порадовал английскую королеву Елизавету (которая гордилась тем, что мылась раз в месяц) занятной вещицей под названием «ватерклозет» – устройством с автоматическим смывом того, что туда наложили (в Китае аналогичный «ватерклозет» был за две тысячи лет до того). Над изобретением Харрингтона посмеялись, как над забавной безделушкой, и забыли о нем на пару веков, продолжая выбрасывать содержимое всех ночных горшков и помойных ведер на улицы.

Причины появления париков и длиннополых шляп в Eвропе.

Итак, хватит цитат! Предлагаю вам, вооружившись новыми знаниями, вместе перечитать старых добрых “Трех мушкетеров”. Действие их начинается в 1625 году (17й век) при короле Луи XIII.

Я допускаю, – сказал Атос, – что шпиона могла обмануть фигура, но лицо…

— На мне была широкополая шляпа, – объяснил Арамис.

— О, боже, – воскликнул Портос, – сколько предосторожностей ради изучения богословия!..

Месье Портос, что за высокопарные глупости – вам что, ни разу говно на голову не выливали за годы жизни в Париже?

Не покоряйтесь никому, за исключением короля и кардинала. Только мужеством – слышите ли вы, единственно мужеством! – дворянин в наши дни может пробить себе путь.

100%, судя по запахам, царившим во дворцах, без мужества туда лучше было не соваться

Людовик XIV поглотил все мелкие созвездия своего двора, затмив их своим ослепительным сиянием.

Или,если быть точнее – оглушительным запахом. Чисто математически мыться намного реже, чем 2 раза в жизни вряд ли возможно. Конечно были духи, но сколько их было нужно в таком случае? Короче – и впрямь Король-Солнце, близко не подойдешь, в глазах щипать начнет.

Королева была целиком погружена в эти мрачные размышления, когда дверь вдруг раскрылась и в комнату вошел король. Чтица сразу умолкла, все дамы встали со своих мест, и наступило мертвое молчание. Однако, и Людовик XIII хорош – прямо не король, а баллон с нервно-паралитическим газом

Высокопоставленные лица вообще стремились окружить себя людьми такого склада, как де Тревиль. Много нашлось бы таких, которые могли считать своим девизом слово “сильный” – вторую часть надписи в гербе де Тревилей, но мало кто из дворян мог претендовать на эпитет “верный”, составлявший первую часть этой надписи.

Да-да, без сильной воли с такими пахучими монархами не сработаешься, но чтоб им еще и верным быть… Тревиль, видимо, мылся ненамного чаще.

Анна Австрийская отступила на шаг и так побледнела, словно готова была умереть. Чтобы не упасть, она левой рукой оперлась на стол, стоявший позади нее, а правой вынула из-за корсажа письмо и подала его канцлеру. – Возьмите, сударь, это письмо! – воскликнула королева голосом, прерывающимся от волнения. – Возьмите его и избавьте меня от вашего мерзкого присутствия. Канцлер взял письмо и, поклонившись до земли, вышел. Не успела дверь закрыться за ним, как королева почти без чувств упала на руки своих дам.

И подчиненные у короля ему под стать – в обмороки могут обрушить даже привычных людей!

Вставали в восемь часов зимой, в шесть часов летом и шли к г-ну де Тревилю узнать пароль и попытаться уловить, что нового носится в воздухе.

Рискованная метафора, про воздух-то )

Мраморно-белая кожа ее отливала розовым, подобно опалу. На этом, однако, кончались черты, по которым ее можно было принять за даму высшего света. Руки были белые, до форма их была грубовата. Ноги также не указывали на высокое происхождение. К счастью для д’Артаньяна, его еще не могли смутить такие мелочи.

Ну он же из провинции, наверное и духами не пользовался, и к середине романа должен был изрядно провонять конским потом от постоянных путешествий верхом.

В те годы полагалось, чтобы каждый мушкетер держал в главной квартире, как в казарме, своего коня и коня своего слуги.

Ага, значит и не только потом! Метаболизм коней нам всем известен.

Я предполагаю, сударь, что вы не глупец и вам, хоть вы и прибыли из Гаскони, должно быть известно, что без причины не наступают ногой на носовой платок. Париж, черт возьми, не вымощен батистовыми платочками.

Это еще мягко сказано, друг Арамис! Мы уже знаем, чем он был вымощен.

— Герцог, – краснея, прошептала королева, – не вспоминайте об этом вечере!

— О нет, напротив: вспомним о нем, сударыня! Это самый счастливый, самый радостный вечер в моей жизни. Помните ли вы, какая была ночь? Воздух был неясен и напоен благоуханиями.

Анна Австрийская сделала шаг навстречу герцогу. Бекингэм упал к ее ногам и, раньше чем королева успела помешать ему, поднес край ее платья к своим губам.

Ммм, как негигиенично! Ну да, безумства любви, – дворец весь в говне, а он подол целует.

Гм… Право, милый Атос, вы видите вещи в чересчур мрачном свете. – Что делать, дорогой мой, я не доверяю женщинам, у меня есть на это свои причины, и в особенности не доверяю блондинкам. Кажется, вы говорили мне, что миледи – блондинка?

— У нее прекраснейшие белокурые волосы, какие я когда-либо видел.

Вот тут я задумался – а не отбеливала ли зловещая миледи волосы собачьей мочой?

Итак, он всецело отдался ощущениям настоящей минуты. Миледи уже не казалась ему той женщиной с черными замыслами, которая на миг ужаснула его; это была пылкая любовница, всецело отдававшаяся любви, которую, казалось, испытывала и она сама.

Ну и в завершение нашего исторического экскурса предлагаю вам представить яркую, полную эротизма картину. Пахнущий конским потом Д`Артаньян в пылу страсти ловит на миледи блошек, – вы же помните, это было тогда главной фишкой любовных игр.

Как писалось в статье журнала «Консьержъ»: «В Париже был принят новый закон, разрешающий-таки выливать помои из окон, прежде трижды прокричав: «Осторожно! Выливаю!»
Тех, кто оказывался внизу, спасали только парики».

Эта фраза может вызвать два вопроса: точно ли именно парики спасали, и откуда и зачем эти самые парики взялись. Журналист здесь неточен: сразу после того, как французский король Людовик IX (ХIII в.) был облит дерьмом из окна, после чего жителям Парижа было разрешено удалять бытовые отходы через окно, лишь трижды предварительно крикнув: «Берегись!», парики еще были не в моде, прикрывались люди капюшонами. Только позже, когда капюшоны стали считаться уже плебейством и ушли к шутам, знать стала переходить на парики. С выливанием же нечистот из окон в Париже ничего не менялось на протяжении веков – бороться с этим славным обычаем начали лишь в 1780 году (впрочем, Робер Бюрнан указывает, что и к 1830 г. с выливанием помоев ничего не изменилось).
«Заметное распространение шляпы получили с конца XVI века. Широкополые шляпы, которые носили роялисты в Великобритании и мушкетеры во Франции в XVII веке, могли произвести впечатление, но не были практичными».
(журнал «Ателье» №5, 2002 г.)

Так забывается история 🙂 Действительно ли широкополые шляпы были так не практичны, или, как обычно, причины их появления просто приятней не вспоминать?

Явно, что дорогие и с трудом отстирываемые парики не были призваны служить защитой от льющихся сверху помой и фекалий. Наоборот, нужна была защита самих париков от такой напасти. Услуги парикмахера, изготовлявшего парики, стоили дорого. Профессия стала модной – в одном Лувре цирюльников было 5000 душ. Прачка обходилась дешевле, но в отсутствие «волшебного просто Тайда» и других стиральных порошков, отмыть дерьмо от парика было сложновато. Для предотвращения проблем иногда использовался мешочек для волос (Haarbeutel) – в эпоху правления Людовика XIV длинные волосы (собственные или парик) вкладывались в длинный мешочек из тафты, украшенный лентой или розеткой. Мешочек предохранял волосы от «внешних воздействий», а одежду – от пудры и муки в прическе. Но мешочек надевать долго, да и для парадного туалета он, естественно, не использовался.

Греки до христианства шляпы (а-ля Гермес) только в путешествия надевали (или на полях, от солнца), а древним римлянам венков на голове было достаточно. В раннем средневековье вообще без полей обходились, чепец такой носили, типа буденовки – наследник классического фригийского шерстяного колпака.

Широкополые же шляпы стали носить роялисты в Великобритании и мушкетеры во Франции, то есть там, где дерьмо больше всего и выливали. Цилиндры с узкими полями – это изобретение сельских английских джентльменов. Им там на голову ничего не капало. А в ассоциируемых с образом лондонца котелках в начале XIX века красовались только английские лесники! (Опять же, в лесу дерьмо с неба не падает).

Лишь к 1850-му году этот головной убор попал в город.

Здесь и возникновение “реверанса” (манера поклона) понятно.

В средневековой европе, к исполнению реверансов и поклонов относились с особым вниманием и в придворном обществе был учитель танцев, он же преподаватель изящных манер, реверансам обучающий. Что реверанс, или поклон, сопровождался снятием головного убора.
Из энциклопедии : «Реверанс – почтительный поклон. Его характер зависел от формы и покроя одежды. Особое внимание в поклоне уделялось умению кавалера обращаться со своим головным убором. Он снимал шляпу перед поклоном и приветствовал даму».
Реверанс был «не только приветствием, но и танцевальными фигурами, которые придавали бальной хореографии черты торжественного величия».
Изначально реверанс имел своей целью всего лишь убрать обосранную вонючую шляпу подальше от чувствительного носа дамы.

Вспомните, как тот самый первый скромняга-мушкетер (или кто он там был), который так поразил некую встретившуюся ему Даму, изогнувшись в танце-поклоне и ловко спрятав за спину свою шляпу, на которую только что вылил свою «ночную вазу» сонный бакалейщик со второго этажа. На вопрос удивленной Дамы наш Кавалер совершенно честно ответил: – «Это я из великого уважения к Вам!». Дама была поражена и рассказала о таком рыцарском отношении подругам. Те в свою очередь стали требовать аналогичного от своих кавалеров. Очень скоро уже мало кто понимал, зачем все это. Если же во время исполнения ритуала незадачливого кавалера совсем некстати кусали блохи, то па становились совсем замысловатыми, что и придавало реверансу те самые «черты бальной хореографии». Действие стало Традицией, и теперь мы на полном серьезе читаем о том, какой «величественностью и строгостью отличались реверансы и поклоны XV века».

комментарий: Я бы не постулировал так однозначно, что «черты бальной хореографии» реверансу обязательно придавали блохи. Могли также быть и другие причины. Например, тот же упомянутый понос. Если не вовремя приспичит, то и не так станцуешь…

Что же касается того, откуда вообще взялись парики, то тут додумывать уже почти ничего не приходится, это и так давно известно.

Законодателем такой средневековой моды являлся сифилис.

В Средневековье города косила не только чума, холера и эрготизм, но и сифилис, любимое заболевание католической церкви, справедливо теперь иногда называемый «чумой Средневековья». Оспа, цинга и проказа нанесли относительно меньший вред. В Средние века католической церковью были объявлены грехом все половые отношения, не направленные на рождение детей. Однако это не помогло верхушке церковной конфессии – сифилисом страдали три Римских Папы:
Александр VI (1431 – 1503),
Юлий II (1443 – 1513),
Лев Х (1475 – 1521).
В 1530 году итальянский врач Д. Фракасторо порадовал любителей изящной словесности поэмой «Сифилис, или Французская болезнь». Считалось, что болезнь распространилась благодаря легкомысленным французам. Сифилисом переболело в то время почти все население южной Европы, от святых отцов до уличных нищих. Успешное применение ртутных препаратов для лечения столь распространенного в то время сифилиса принесло особую славу Парацельсу.

Немецкий историк-эпидемиолог профессор Г. Гезер, чей двухтомный труд «История повальных болезней «был переведен на русский и издан в С – Петербурге в 1868 году впервые обратил внимание на сифилис и другие болезни, как основу коренного изменения в поведении людей – например на то, что сифилис ХVII -XVIII веков стал законодателем мод. Гезер писал, что из-за сифилиса исчезала всяческая растительность на голове и лице. И вот кавалеры, дабы показать дамам, что они вполне безопасны и ничем таким не страдают, стали отращивать длиннющие волосы и усы. Ну, а те, у кого это по каким-либо причинам не получалось, придумали парики, которые при достаточно большом количестве сифилитиков в высших слоях общества быстро вошли в моду и в Европе и в Северной Америке. Сократовские же лысины мудрецов перестали быть в почете до наших дней.

Не только кавалеров коснулась эта проблема, лысины появлялись тогда не только у них, но и у дам. И отнюдь не по причине мудрости последних. Но и эти лысины умело прикрывались париками. От слова парик, сходно зазвучавшего на всех европейских языках (perruque – франц., parrucca – итал., perücke – нем. и т.д.), родилось и название тех, кто эти парики делал – парикмахеров. Цирюльники ценились, и не только севильские. Эта профессия стала одной из самых высокооплачиваемых в мире. Поэтому разбогатевшие цирюльники наравне с виноторговцами становятся владельцами доходной недвижимости:

«Вплоть до XVIII века меблированные комнаты в Париже (их держали виноторговцы или цирюльники) – грязные, полные вшей и клопов – служили прибежищем публичным женщинам, преступникам, чужеземцам, молодым людям без средств, только что приехавшим из своей провинции…»
(Ф. Бродель. Структуры повседневности. Возможное и невозможное. Т.1. – М., 1986. – С. 298.)

Те, кто был не болен, стали отращивать и показывать свои волосы – в эпоху позднего средневековья даже замужние женщины начинают открывать волосы, укладывая их соответствии с модой того времени.

Дело, вероятно, также не только в отношениях кавалеров и дам, а и в том, что в средневековье к «нечистым» относили страдающих не только проказой, но и многими другими заболеваниями, тем же сифилисом, например. А «нечистого» могли и вообще из города изгнать, даже поставив диагноз по ошибке – столь распространенный сифилис для врачей средневековья играл такую же роль, как ОРЗ для врачей советских. При любых сомнениях ставили диагноз сифилиса, следуя правилу «In dubio suspice luem»
(«В сомнительных случаях ищите сифилис»). Как тут без парика?

Что делают в парикмахерской?», любой ребенок ответит: «Стригут волосы!», удивляясь неосведомленности взрослых. Но тогда, когда сифилис вместе с сопутствующем облысением распространился и в Англии, семантика названия была вполне понятна: ведь не «haircutter» – «подстригатель волос» – назвали цирюльника, а «hairdresser» – «одеватель волос». Так в Англии появились те самые парики, которыми, как славной и древней Традицией, гордятся поныне судьи и лорды.

Широкие же народные массы же о сифилисе знают мало, слышали только краем уха. Тот же историк Иштван Рат-Вег в книге «Истории человеческой глупости» приводит такой пример народной грамотности: «Другой отец требовал назвать его новорожденную дочь Сифилидой. Перепуганный чиновник старался убедить его, что речь, может быть, идет о Сильфиде? Но тот настаивал на Сифилиде, что, дескать, имя он слышал, что оно ему нравится. Конец спору был положен тем, что ему предъявили закон об именах от 1803 года и просьбу его отклонили, ибо ни в каком календаре такое имя не встречается, а исторических личностей с таким именем не было».

То что не волновало древних греков – боязнь стать лысым – давно существует уже на подсознательном уровне, борьба с облысением и ныне – доходный бизнес. Например, в Юго-Восточной Азии облысение, достаточно редко сейчас встречающееся, считается большой неприятностью и ассоциируется с каким-то заболеванием. Сейчас никто не помнит, с каким именно, просто существует народное мнение: если лысой – то больной. Но тогда, когда в ЮВА появились первые лысые европейцы – колонизаторы, связь была наглядной. Они женились на местных красотках, те умирали со временим вслед за европейцем, в памяти народа это осталось.

Те, у кого еще сохранились свои волосы, их, естественно, не мыли, а посыпали мукой. Или пудрой. Представьте себе, что должно было делаться в давным-давно немытых волосах, если их постоянно посыпать мукой. А прусские косы, смазываемые салом?! Не удивительно, что при описанной выше средневековой гигиене, в громадных прическах средневековых благородных дам нередко обнаруживали мышиные гнезда – дама могла месяцами не мыть голову, пока мода на прическу держалась. Ну а уж блохи на Прекрасных Дамах жили перманентно.

Блохи, вши и клопы – плоды европейской цивилизации

Приезжий в гостинице:
-Что это у вас здесь, на бланке анкеты?
-Клоп, сэр.
-Я ничего не имею против того, что у вас в гостинице клопы. Но когда они вылезают,
чтобы подсмотреть, какую вы даете комнату – это уже слишком!
Европейский анекдот.

.ЭТО- БЛОХОЛОВКИ

Блошиные ловушки не очень надежно защищали своих хозяев от надоедливых паразитов, зато дамы той эпохи придумали способ, как использовать блох в искусстве флирта. Вскрикивая от мнимых и настоящих блошиных укусов, они приглашали тем самым кавалеров к поискам зловредного насекомогоЗнать с насекомыми борется по своему – во время обедов Людовика XIV в Версале и Лувре присутствует специальный паж для ловли блох короля.
Состоятельные дамы чтобы не разводить «зоопарк» носят шелковые нижние рубашки, полагая, что вошь за шелк не уцепится… ибо скользко.
Так появилось шелковое нижнее белье, к шелку блохи и вши действительно не прилипают.

Большое распространение приобрел «блошиный мех» – носимый на руке или возле шеи кусочек меха, куда, по мысли средневековых дам, должны были собираться блохи, и откуда их можно потом вытрясти куда-нибудь на землю. Лучший подарок возлюбленным и супругам – чучела пушных зверей для этих же целей. Чучела были инкрустированы драгоценными камнями. На картинах вроде «Дама с горностаем» (только это не горностай, а белый хорек – фуро) или «Королева Елизавета I с горностаем», как раз и изображены чучела или зверьки, используемые как блошиный мех.Их носили с собой, как позднее дамы носили декоративных собачек.
Кроме собачек еще держали ласк, как раз для ловли блох. Начиная с XVI века, куницы, хорьки, горностаи и крохотные собачки служили своим хозяйкам живыми блохоловками, защищавшими их от надоедливых насекомых. У мелкого зверя температура тела выше, чем у человека и он в отличие от дамы ловит блох все время и зубами. Наконец те же собачки, водимые под юбкой…Интересным вляется тот факт, что блохи не вызывали у людей такого отвращения как, скажем, вши. Более того блохи во многих случаях вызывали к себе интерес у коллекционеров и даже служили предметом экстравагантных развлечений человека. Вот одна из таких забав. В XVII в. среди французских кавалеров считалось модным хранить, как сладкое воспоминание, блоху, пойманную собственноручно на теле дамы своего сердца.В ту пору в европе, самой эротической забавой мужчин считалось поймать блоху на любимой. Держали блоху в миниатюрной, часто прекрасной ювелирной работы шкатулке-клетке, висящей на цепочке на шее, и блоха каждый божий день сосала кровь «счастливого» владельца.Этим безумно своеобразным сувениром оригинал старался обратить на себя внимание окружающих и только с ним был вхож в сомнительные компании. А когда блоха издыхала, убитый горем кавалер отправлялся на ловлю нового сувенира при живом участии всей распутной братии! Помимо анонимных историй, до наших дней дошло и свидетельство, что таким сладостным сувениром владел французский поэт и большой распутник Барро (Jacques Vallee des Barreaux, 1602 — 1673, который держал блоху, изловленную на знаменитой куртизанке Марион Делорм (Marion Delorm).Б pic_02.gifОтношение к гигиене тогда было, мягко говоря, своеобразным. Мылись и умывались редко. Запах заглушали духами. Огромные прически ,парики, щедро усыпанные пудрой (мукой) и напомаженные- все кишело блохами! Были специальные шкафы-кабинки, где сверху сыпалась пудра. Пудра и румяна на лице скатывались катышками и осыпались, но этого не было заметно в свете свечей. В роскошных замках царило зловоние. Короли нередко испражнялись, не сходя с трона . «Модные в XVIII веке цвета «парижской грязи», «кака дофина», «гусиного помета» и «рвоты императрицы» передавали, честно и простодушно, одну из сторон тогдашнего быта, привычную и хорошо знакомую каждому». В эпоху Ренессанса в Париже вода была на вес золота, на весь город имелось только около сорока колодцев и примерно столько же фонтанов. Французский врач Жером де Мерибель советовал натирать подмышки розами, если «они воняют козлом».Клопы – бич средневековой европы.Западная цивилизация настолько привыкла к клопам, что присказку «Спокойной тебе ночи и чтоб клопы не кусали» можно услышать в каждом втором голливудском фильме.
Клопы были настолько неотъемлемой и привычной частью жизни, что даже кориандр (известный также под названиями «кинза» и «китайская петрушка»), семена которого используются как специи, в средние века получил свое название от греческого koriannon («клоповник»), производного от korios – «клоп» – из-за свого специфического запаха.Средневековая европа мало что изобрела, но кое-какие оригинальные новшества в изготовлении мебели в это время появились, хотя говорить о мебельном искусстве становится возможно только начиная с века девятого, в муках родившего первый средневековый стиль, по преемственности названный романским. По сравнению с римской мебелью это был шаг назад, и самой универсальной и практичной мебелью средневековья был сундук, который мог одновременно служить и кроватью, и скамьей, и дорожным чемоданом. Но в позднем средневековье у изготовителей мебели появляются новинки, вполне отражающие его (средневековья) дух.
Это не только всевозможные стулья, банкетки и троны со встроенными ночными горшками, но и балдахины у кроватей.
Кровати, представляющие собой рамы на точеных ножках, окруженные низкой решеткой и – обязательно – с балдахином в средние века приобретают большое значение. Столь широко распространенные балдахины служили вполне утилитарной цели – чтобы клопы и прочие симпатичные насекомые с потолка не сыпались. Помогали балдахины мало, ибо клопы чудно устраивались в складках. Антисанитария активно содействовала их размножению.Балдахинами влияние клопов на культуру Европы не ограничилось, и повеление Людовика о применение духов было вызвано, очевидно, не только своей собственной вонью и вонью подданных, но, учитывая постоянную бессонницу монарха из-за укусов клопов, имело также и другую цель. Так, с легкой руки Короля-Солнца в Европе появились духи, прямое предназначение которых – не только забивать неприятный запах, но и отгонять клопов.
В книге «Верные, удобные и дешевые средства, употребляемые во Франции для истребления клопов», вышедшей в Европе в 1829 году, говорится: «У клопов чрезвычайно тонкое обоняние, поэтому, во избежание укусов надо натираться духами. От запаха натертого тела духами бегут на некоторое время клопы, но скоро, побуждаемые голодом, превозмогают они отвращение свое к запахам и возвращаются сосать тело с большим еще ожесточением нежели прежде».Народ пытался использовать и другие средства в борьбе с «вампирами». Иногда применялся известный с давних времен своими чудесными свойствами «персидский порошок» из цветков далматской ромашки, а в музеях при изучении домашней утвари и других важных в то время приспособлений можно увидеть и менее тривиальные вещи – например, устройство для выжигания клопов из кровати.
Веку к XVII-му распространяются «клоповарки» – этакая штуковина с длинным и тонким носиком по типу самовара. Внутрь насыпался уголь, заливалась вода, и из носика струя пара – смерть клопам! Народ в отличии от христианских мучеников клопов все же не любил, а утописту Фурье даже грезились в будущем не только океаны из лимонада, но желал он увидеть в этом призрачном утопическом будущем также и свою несбыточную мечту – «антиклопов».В отличии от вшей, считающихся «жемчужинами Божиими», наличие клопов не всегда приветствовалось и монахами. Например, всех поражало отсутствие столь привычных клопов у картезианцев:Ко всеобщему удивлению в монастыре не водилось клопов, хотя некоторые обстоятельства должны были бы способствовать их появлению: монашеский образ жизни (отсутствие нательного белья), манера спать одетыми, деревянные постройки, редко сменяемые постели и соломенные тюфяки. Правда, клопы водились у братьев-конверзов (как, впрочем, и у остальных людей в Средние века). По этому поводу возникали споры. Некоторые усматривали здесь особую милость Небес, оказанную этому наиболее строгому из монашеских орденов. Другие считали отсутствие клопов результатом того, что здесь не ели мяса
(Лео Мулен. Повседневная жизнь средневековых монахов Западной Европы (Х-ХV вв.)Хотя в этом случае отсутствие клопов трактуется, как «милость Небес», но, конечно, не все монахи относились к клопам отрицательно. Их, например, прикармливал собой св. Симеон. Нет, не тот Симеон, который оставил горы фекалий в келье Трира, и не тот Симен Златогорец, который сидел на горе. Этот Симеон «воздвиг славу Господу», просидев на столпе (колонне) – преподобный Симеон Столпник. «Подвиг Симеона совершенно исключителен, необычен. Столпничества еще не знала тогда богатая формами христианская аскеза. По-видимому, Симеон был его изобретателем
[прим.: это утверждает и Евагрий. Церк. ист. 12. I. B]».

(http://la-france-orthodoxe.net/ru/sviat/?p=genevieve2).
Такой вот истинно христианский «подвиг». Эх, «Гвозди бы делать из этих людей», как говаривал Маяковский. «Отныне вся его долгая жизнь – 37 лет – втеснилась в пространство каких-нибудь четырех квадратных метров. Он даже на столпе приковывал ноги, чтобы стеснить себя до конца. Единственное движение, которое позволял себе подвижник, кажется, имеет одно измерение: высоту».Приковывать себя цепью св. Семеону было не в первой, еще раньше он то замуровывал себя в келье в Теланиссу (Тель-Нешн), то там же жил на горе, приковав себя к ней цепью. Но о клопах св. Симеон не забывал никогда: «Когда снимали цепь, под кожаным подкандальником нашли 20 огромных клопов, которых добровольный мученик кормил своей кровью».В средние века вши – «Божьи жемчужины» – почитались и считались признаком святости отнюдь не за свою древнюю историю (недавно палеонтологи обнаружили вошь, которая жила в оперении птиц еще 44 миллиона лет назад). Дело, вероятно, в том, что «причащающиеся кровью» насекомые как бы становились освященными – ведь они питались христианской кровью.
Средневековое богословие вообще уделяло много внимание подобным вопросам (например, перепадает ли на мышей, отведавших причастие, Божья Благодать). Пока богословы спорили, вши успешно завоевывали себе жизненное пространство в Европе.
Известно, что даже одна французская принцесса, имя которой история не сохранила, умерла именно от вшей.
Можно вспомнить и короля арагонского Фердинанда II, прозванного Католиком, супруга наследницы кастильской короны Изабеллы. Этот благочестивый монарх умер такой же ужасной смертью: вши заели его заживо.Кормить собой вшей, как и клопов, считалось «христианским подвигом». Последователи святого Фомы, даже наименее посвященные, готовы были превозносить его грязь и вшей, которых он носил на себе.

Каннибализм как часть европейской традиции

.

Искать вшей друг на друге (точно, как обезьяны – этологические корни налицо) – значило высказывать свое расположение. «В Монтайю почти не бреются, умываются лишь слегка, не купаются и не принимают ванн. Зато много ищутся, давить друг у друга вшей было знаком доброй дружбы»
(Монтайю. Окситанская деревня (1294 – 1324) / книга написана на основе допросов еретиков-катаров)Искание вшей укрепляет или намечает семейные узы и нежные связи, оно предполагает отношения родства и даже близости, хотя бы и незаконной. Любовница ищет у любовника, равно как и у его матери. Будущая теща ищет у нареченного зятя. Дочь избавляет от вшей мать. Сегодня трудно вообразить, сколь эмоциональную роль играла в человеческих отношениях эта, утраченная нами, паразитическая фауна. Отметим одно: искание было всеобщим, абсолютно неизбежным и женским занятием.
(Монтайю. Окситанская деревня)В светской жизни вши тоже занимали не последнее место. Дамы носили с собой украшенные бриллиантами безделушки для того, чтобы почесывать головы, в которых кишели вши.
«Итальянский поэт XVII века Джанбаттиста Мамиани воспевал в стихах вшей, в избытке угнездившихся в светлых кудрях его любимой, причем это была не шутка, а искренний гимн женской красоте»
(Юрий Бирс).Средневековые вши даже активно участвовали в политике – в городе Гурденбурге (Швеция) обыкновенная вошь (Pediculus) была активным участником выборов мэра города. Претендентами на высокий пост могли быть в то время только люди с окладистыми бородами. Выборы происходили следующим образом. Кандидаты в мэры садились вокруг стола и выкладывали на него свои бороды. Затем специально назначенный человек вбрасывал на середину стола вошь. Избранным мэром считался тот, в чью бороду заползало насекомое.комментарий : Недавно рассуждали мы с другом и пришли к интересному выводу, почему у франков, в отличие от других германцев, было в обычае брить усы и бороду. Дело в том, что они, в отличие от готов, приняли христианство в ортодоксальной форме. Следовательно, мыться перестали, а в усах и бороде у них появились вши. Если же вошь упадет в суп к католику, это ж нарушение поста – ведь вошь – это МЯСО!«Божьи жемчужины», конечно, нравились не всем. Брезгливого Эразма Роттердамского в конце XV раздражали не только английские дома, в которых стоял «запах, какой, по моему мнению, никак не может быть полезен для здоровья». Парижские вши вызывали у него не меньше отвращения, чем плохая еда, зловонные общественные уборные и невыносимые споры схоластов. При дворе Людовика XIV принято было на карточный стол ставить специальное блюдечко. К карточной игре оно никакого отношения не имело – на нем давили вшей.Поскольку от вшей все равно было не избавиться, то их присутствие скрывалось цветом одежды – так в Европе появилась устойчивая мода на бежевый цвет, чтобы ползавшие по аристократкам насекомые не так бросались в глаза. К тому времени портные уже были вынуждены изобрести также ткань цвета puce (пьюс, красновато-коричневый цвет; дословно с французского: «блошиного цвета»). Возможно также, что мода на парики в эпоху Ренессанса была спровоцирована не только одним сифилисом, но и тем, что просвещенная Европа была вынуждена бриться наголо, лишь бы избавиться от надоедливых насекомых.
Вши в Европе стали исчезать только после появления в Европе мыла.Каннибализм как часть европейской традицииБольшинству нынешних этических норм европейской цивилизации – всего около 200 лет. Вещи, на которые сегодня наложено чрезвычайное табу, к примеру каннибализм, ещё в XVIII веке были обыденностью. Священники пили детскую кровь, жиром казнённых лечили эпилепсию, а производство мумий, которых поедали как лекарство, было поставлено на поток.

Об этой части истории Европы нужно помнить как мракобесам, так и либералам. Первые уверяют, что их действия – будь то законы о кощунстве или религиозном образовании – есть возвращение к традиции, духовности и святости. Вторые же, либералы должны осознавать, как можно легко свалиться в деградацию, ратуя за педофилию или потребление тяжёлых наркотиков. Всё, к чему призывают и чего добиваются оба этих лагеря, Европа за 2500 лет своего существования уже прошла (а то и несколько раз по кругу) – женское священничество, педофилию, рабовладение, анархические и коммунистические общины, и т.д. Надо лишь заглянуть в прошлое, экстраполировать тот опыт в настоящее, чтобы понять, как эта штука будет работать сейчас.Также европейский опыт показывает, что незыблемых этических норм нет. То, что вчера считалось патологией, сегодня становится нормой. И наоборот, и так несколько раз по кругу. Взять одно из самых главных табу нашей цивилизации – каннибализм. Он однозначно осуждается всеми слоями общества – религиозными, политическими, законодательными, общественными, и т.п. В ХХ веке для оправдания каннибализма недостаточно и форс-мажорных ситуаций, таких как голод (как это было при голоде в Поволжье и при блокаде Ленинграда) – для общества это не может служить оправданием.Но ещё несколько столетий назад – когда уже были открыты университеты и жили величайшие гуманисты – каннибализм был обыденным явлением.Человеческая плоть считалась одним из лучших лекарств. В дело шло всё – от макушки до пальцев ног.К примеру, английский король Карл II регулярно пил настойку из человеческих черепов. Особенно целебными почему-то считались черепа из Ирландии, и королю привозили их оттуда.В местах публичной казни всегда толпились эпилептики. Считалось, что кровь, брызнувшая при обезглавливании, вылечивает их от этой болезни.Кровью вообще тогда лечили многие болезни. Так, Папа Иннокентий VIII регулярно пил кровь, сцеживаемую от трёх мальчиков.С умерших до конца XVIII века разрешалось брать жир – его втирали при различных кожных заболеваниях.(Немецкая карта территорий, где проживали племена людоедов, конец XIX века)Но особенно масштабным было потребление плоти мумий. На этом рынке в позднем Средневековье работали целые корпорации.Один «средневековый продукт» дошёл до наших дней, который до сих пор продолжает цениться почти на вес золота – это мумиё. Оптовая цена 1 гр. этого вещества сейчас составляет 250-300 руб. ($10-12, или $10.000-12.000 за 1 кг). Миллионы людей по всему миру продолжают свято верить в чудодейственную силу мумиё, даже не подозревая, что поедают трупы.Как лекарство, мумиё стало использоваться примерно с Х века. Мумиё представляет собой густой черный состав, которым египтяне с начала III тыс. до н. э. бальзамировали тела умерших. Поскольку спрос на это средство был очень велик, затвердевшую массу в поздние времена стали счищать с черепов и остатков костей, выскабливать из полостей тела и перерабатывать.Этим промыслом мумиё начался чудовищный грабеж египетских усыпальниц. Однако игра стоила свеч – согласно сообщению лекаря Абд-эль-Лятифа, датируемому примерно 1200 г., мумиё, полученное из трех человеческих черепов, продавалось за 50 дирхемов (дирхем — серебряная монета весом 1,5 грамма).Спрос вызвал громадное оживление торговли этим «весьма целебным снадобьем». Предприимчивые купцы Каира и Александрии позаботились о том, чтобы мумиё сделалось важной статьей экспорта в Европу. Они нанимали целые толпы египетских крестьян для раскопок некрополей. Корпорации торгашей экспортировали размолотые человеческие кости во все концы света. В XIV—XV вв. мумиё сделалось обычным средством, продаваемым в аптеках и лавках лекарственных трав. Когда сырья снова стало не хватать, начали использовать трупы казненных преступников, тела умерших в богадельнях или погибших христиан, высушивая их на солнце. Так изготовлялись «настоящие мумии».Каннибализм как часть европейской традицииНо поскольку и этот способ снабжения рынка не покрывал спроса, методы изготовления мумие приняли другие формы. Грабители похищали из могил только что похороненные тела, расчленяли их и вываривали в котлах до тех пор, пока мышцы не отделялись от костей; маслянистая жидкость капала из котла и, разлитая в склянки, сбывалась за бешеные деньги итальянским купцам. Например, в 1564 г. французский врач Ги де ла Фонтен из Наварры на складе одного из торговцев в Александрии обнаружил груды тел нескольких сотен рабов, которые предназначались для переработки в мумиё.

Каннибализм как часть европейской традиции

.

Вскоре к торговле переработанными трупами подключились и европейцы.В частности, Джон Сандерсон, александрийский агент Турецкой торговой компании, в 1585 г. получил приказ правления включиться в торговлю мумиё. Примерно 600 фунтов мумифицированной и высушенной мертвечины отправил он морем в Англию.Однако более рентабельно стало получать мумиё прямо на месте, в Европе.Уже в XIV веке для приготовления мумиё стали использовать трупы недавно умерших людей и казненных преступников. Случалось, что палачи прямо с эшафота продавали свежую кровь и «человеческий жир». О том, каким образом это делалось, рассказывается в книге О. Кролла, изданной в 1609 году в Германии:«Возьмите неповреждённый чистый труп рыжеволосого мужчины 24 лет, казнённого не ранее одного дня тому назад, предпочтительно через повешение, колесование или посажение на кол… Подержите его один день и одну ночь под солнцем и луной, затем разрежьте на крупные куски и посыпьте порошком мирры и алоэ, чтобы он не был слишком горьким…»Был и другой способ:

Каннибализм как часть европейской традиции

.

«Плоть нужно подержать несколько дней в винном спирте, затем подвесить в тенёчке и высушить на ветерке. После этого вам опять понадобится винный спирт для восстановления у плоти красного оттенка. Поскольку внешний вид трупа неотвратно вызывает позывы тошноты, хорошо бы месяц вымачивать эту мумию в оливковом масле. Масло вбирает в себя микроэлементы мумии, и его тоже можно применять в качестве лекарственного средства, особенно как противоядие от укусов змеи».Ещё один рецепт предлагал известный фармацевт Николае Лефевр в своей «Полной книге о химии», изданной в Лондоне в 1664 году. Прежде всего, писал он, нужно отрезать мышцы от тела здорового и молодого мужчины, вымочить их в винном спирте, после чего повесить в сухом прохладном месте. Если воздух очень влажный или идет дождь, то «эти мышцы надо повесить в трубе и каждый день сушить их на несильном огне из можжевельника, с иголками и шишечками, до состояния солонины, которую моряки берут в дальние плавания».Постепенно технология изготовления лекарств из человеческих тел стала еще более изощрённой. Лекари провозгласили, что его целительная сила увеличится, если использовать труп пожертвовавшего собой человека.Например, на Аравийском полуострове мужчины в возрасте от 70 до 80 лет отдавали свои тела ради спасения других. Они ничего не ели, только пили мед и принимали ванны из него. Через месяц они сами начинали источать этот мед в виде урины и фекалий. После того как «сладкие старики» умирали, их тела помещали в каменный саркофаг, наполненный тем же мёдом. Спустя 100 лет останки вынимались. Так получали лекарственное вещество – «конфекцию», которое, как считали, могло моментально излечить человека от всех болезней.А в Персии для того, чтобы приготовить такой препарат, нужен был молодой человек до 30 лет. В качестве компенсации за смерть его некоторое время хорошо кормили и всячески ублажали. Он жил как принц, а потом его топили в смеси мёда, гашиша и лекарственных трав, тело запечатывали в гробу и вскрывали только через 150 лет.Такое увлечение поеданием мумий сначала привело к тому, что в Египте примерно к 1600 году было разграблено 95% гробниц, а в Европе к концу XVII века кладбища приходилось охранять вооружённым отрядам.Лишь в середине XVIII века в Европе одно государство за другим стали принимать законы либо существенно ограничивающие поедание плоти трупов, либо вовсе запрещавшие делать это. Окончательно массовый каннибализм на континенте прекратился только к концу первой трети XIX века, хотя в каких-то дальних углах Европы он практиковался до конца этого века – в Ирландии и на Сицилии не возбранялось съесть умершего ребёнка до его крещения.

(Работа скульптора Leonhard Kern (1588–1662))

.

(Работа скульптора Leonhard Kern (1588–1662))Или вот ещё:Немецкая практика переработки во время ВОВ узников концлагерей на мыло, кожу, удобрения и т.п., таким образом, не была для Европы каким-то новшеством – лет за 150-200 до нацистов всё это ещё было нормой (эта практика, в том числе подтверждает, что германский нацизм был резким откатом назад, в архаику).Как Европа училась мыть рукиИстория началась как детектив достойный пера Агаты Кристи — в 1846 году Земмельвайс начал работать ассистентом доктора Кляйна в Венском общем госпитале, где было сразу два родильных дома. В одном родильном доме детская смертность была на уровне 4 %, во втором — около 20 %. В иные месяцы детская смертность там доходила до половины! Второй родильный дом имел дурную славу и женщины избегали туда попадать, рожая порой дома или буквально на улице только чтобы не попасть в этот “дом смерти”.Причина оставалась загадкой — в обоих роддомах использовали те же процедуры, но смертность разительно отличалась. В 1847 году умер хороший друг Земмельвайса — доктор Якоб Коллечка, которого случайно ранил скальпелем студент во время вскрытия в мертвецкой. Земмельвайс заметил, что Коллечка имел те же симптомы, что и женщины с послеродовой горячкой в “роддоме смерти”. Он также обратил внимание на то, что именно в этом роддоме принимают роды врачи, которые возвращались после вскрытия в мертвецкой или из инфекционного отделения. Земмельвайс предположил, что они приносят на руках “трупные частички”, которые и вызывают горячку рожениц и смерть детей. Он предложил умывать руки раствором хлорной извести. Эта простая мера имела небывалый успех — смертность в “роддоме смерти” стала даже меньше, чем в первом отделении — 1-2 %. Но увы — науке была ещё неизвестна теория болезнетворных организмов и так началась травля Земмельвайса с обвинениями в антинаучном шарлатанстве (кстати, в честь Земмельвайса в психологии появилось понятие — “Рефлекс Земмельвайса” — неприятие всего нового). В 1850 году Земмельвайс не выдержал и уехал из Вены, а в 1861 году вышла его книга, где он защищал свою теорию мыть руки.Он умер в 1865 году в Вене, а через 5 лет после его смерти английский хирург Джозеф Листер окончательно доказал вину болезнетворных микроорганизмов. Через пару лет после этого в Англии стало пропагандироваться мытьё рук (нет, конечно, умывание рук существовало издревле как религиозный обряд и в случае если руки были очень жирными или грязными, но в других случаях руки попросту не мылись). Представьте себе, что когда английские матери банально стали мыть руки после туалета и возвращения с улицы, это драматически снизило младенческую смертность.Как-то с год назад в ЖЖ был пост с советскими плакатами 1920-х типа “Умыл руки — сделал правильно!” и хохот над тупыми большевиками, которым было нечего делать как развешивать такие плакаты. Тем не менее чуть раньше такими плакатами была заклеена целая Европа и Америка.

Вывод сделай сам, чьи предки свиньи, дорогой читатель.. http://malech.narod.ru/evr.html

Стырено тут: http://arsenalnsoz.wordpress.com

Реклама
Рубрики:Без рубрики
  1. Сергей
    14.01.2017 в 1:33 дп

    в статье прям настойчиво протискивается мысль, что во всем виновато христианство. Но (стоп!) христианство на Востоке распространилось гораздо раньше, чем в Европе, и что-то мы не слышим таких ужасов о Византии, Грузии и иных христианскихх странах Востока. Причем ислам стал распространяться после 6 века, и перенял многие традиции восточного христианства, иудаизма и тп. А что касается гигиены, то, в наше время, гораздо все стало проще. В те времена проблемы были везде по сути.

  2. Илья
    02.02.2017 в 2:47 пп

    Полная антинаучная чушь:)))Были в Европе и бани,производилось мыло..Что показательно-в посте НИ ОДНОГО источника не указано.

  3. faktorvremeni
    02.02.2017 в 3:00 пп

    и гей парады тоже проводят регулярно, а еще говорят там секс просвет есть )))

  4. ТАРИ
    23.04.2017 в 7:57 пп

    МУМИЁ — горный продукт!!!!

Comment pages
  1. No trackbacks yet.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s